
С середины 50-х годов социальная психология без конца варьирует мотив о том, что в общественной жизни мы все«носим маски», принимаем идентичности, скрывающие наше подлинное«я».Однако ношение маски может оказаться странной штукой: иногда-чаще, чем мы привыкли считать,-в маске присутствует больше истины, чем в том, что мы принимаем за наше подлинное«я».Вспомним пресловутого застенчивого импотента, который во время интерактивной игры в киберпространстве принимает экранную идентичность убийцы-садиста и неотразимого соблазнителя: слишком просто- сказать, что эта идентичность-всего лишь воображаемое приложение, временное спасение от его импотенции в реальной жизни.Суть, скорее, в том, что, поскольку он знает, что игра в киберпространстве является«всего лишь игрой», он может«раскрыть свое истинное я», делать вещи, которых он никогда бы не сделал в реальной жизни,-истина о нем самом раскрывается под видом вымысла.
Обратной стороной этого ношения маски служит странный запрет, которым до недавнего времени руководствовалось жесткое порно: хотя показывалось«все», реальный секс, повествование, обеспечивающее схему для частых сексуальных встреч, как правило, было до смешного нереалистичным, стереотипным, тупо комическим, совершая своеобразное возвращение к комедии дель арте, в которой актеры играют не«реальных»людей, а плоские типажи: Скупец, Муж-Рогоносец, Развратная Жена.Не является ли это странное побуждение делать повествование смешным своеобразным жестом почтения: да, мы показываем все, но именно поэтому мы пытаемся дать понять, что все это-большая шутка, что на самом деле актеры занимаются этим не всерьез?
Однако сегодня этот запрет расшатывается все сильнее: вспомним недавние попытки соединить «серьезное»киноповествование с«жестким»изображением секса, то есть включить в«серьезный» фильм сексуальные сцены, которые производят впечатления реальных… Возникает соблазн сказать, что взлет«реального телевидения»во всех его разновидностях-от«документальных мыльных опер»до реальных шоу на выживание-зависит от той же основной тенденции стирания грани, отделяющей вымысел от реальности.Какие же идеологические координаты лежат в основе этой тенденции?

Координаты эти позволяют нам вкратце описать, в чем состоит фальшь реальных телешоу:«реальная жизнь», которую мы в них встречаем, столь же реальна, как кофе без кофеина.Короче говоря, даже если эти шоу «реальны», люди не перестают притворяться в них-они просто играют самих себя.Стандартная оговорка в романе(«все герои в этом тексте вымышлены, всякое сходство с реальными людьми-случайность»)относится и к участникам реальных мыльных опер: мы видим вымышленных героев, даже если сами они играют реальных людей.
«НИКАКИХ СЦЕНАРИЕВ.НИКАКИХ АКТЕРОВ.НИКАКИХ ПРАВИЛ», оказывается, означает, что люди играли самих себя, что они следовали бестолковым правилам социального взаимодействия и что ничего даже минимально непредсказуемого не произошло.
Источник: Славой Жижек.Ирак: история про чайник.М.2004.(случайно нашел среди кучи мыльно-сериальной беллетристики в одном из магазинчиков города-героя)